Москва: ACT; Санкт-Петербург: Аорель-СПб, 2005

— Кем стать хочешь, боец?
— Космонавтом.
— Молодец! Я тоже мечтал. Хотел посмотреть на нашу Землю сверху, убедиться, что крутая она,— радо стно сказал милиционер.
— А я хочу улететь отсюда насов­сем, чтобы таких, как ты, уродов не видеть, что к детям пристают.

Безымянный мизантроп с руб­цом на бритой голове; пионер кинопорнографии; степенный и бесстрастный Иоганн; прока­женный якут, проливающий сле­зы над отвалившимися пальца­ми; удалой Данила — брат, лихо расправляющийся со всеми, кто имел неосторожность встать на пути настоящего рус­ского человека… Это не дико­винные экспонаты паноптику­ма, как может показаться на первый взгляд, это — персона­жи, родившиеся в воображении Алексея Балабанова, бывшего эстета и тонкого интерпретато­ра литературной классики XX века, а теперь всенародного любимца и созидателя фунда­ментальной модели современ­ного героя в новом российском кинематографе.

Читать литературные сце­нарии одного из самых ком­мерчески успешных режиссе­ров постсоветского кино вдвойне любопытней. Во-пер­вых, добрая половина вошед­ших в сборник сценариев в киноварианте труднодоступна широкому зрителю, а многие проекты вообще не были реа­лизованы в силу разнообраз­ных, иногда довольно анекдо­тических причин (как, напри­мер, продолжительный запой Майкла Бина, сорвавшего проект «Американец»). Во-вторых, «прочитанный» фильм сильно отличается от экран­ного — по причине принци­пиального различия двух ви­дов искусства.

Фильмы-хиты и студенчес­кие курсовые, фильмы-призеры МКФ и незавершенные замыслы — все собрано под одной обложкой и удобно расположено в хронологичес­ком порядке, что позволяет проследить дрейф художест­венных пристрастий автора от болезненных и убогих ге­роев ранних лент до самоуве­ренных богатырей последних. Ловкости Балабанова можно позавидовать: с одинаковым талантом и изяществом ему удается мастерить филигран­ные артхаусные проекты и рассказывать лубочные анек­доты. Так о чем же пишет ре­жиссер? Ответить на этот вопрос можно очень просто, используя название фильма, больше всего любимого са­мим автором — «Про уродов и людей».